Елисеевы корни


В девятом часу первой объявилась Василиса, но задать какой-либо вопрос мы не успели как явился Иван, отряхивая с себя какие-то ветки и листья:

- Вот же, бесовка. Говорит, иди этой тропкой, а я и в думах весь, потопал не глядючи, - поднял голову, хмыкнул, - обвела, замудрила.

- Да ладно с ней, - недовольно поморщилась Василиса, - что наговорила-то она?

- Права ты была, толком ничего не ведает, токма трещит, что затеяли эти выдры чего-то. Одно и вызнал, что зачинщицей Никса является.

- Ну, блин! – в волнении сказала я, - так и знала, что она.

- Это как же это? – удивилась Василиса.

- Ну… понимаешь, - замямлила я, - короче, не нравилось мне, что она к Андрюшке неравнодушна, чтоб её…

Андрей ошарашенно уставился на меня и проговорил озадаченно:

- Катюш, ну ты даёшь… нашла к кому. На неё взглянешь, словно лёд в позвоночнике застывает.

Я поймала внимательный словно ставший ещё более синим, вгляд Василисы. Лицо её будто просветлело:

- Андрей Елисеев, - довольно громко проговорила Василиса. Он медленно перевёл на неё удивлённый взгляд.

- Василис, да я здесь вроде, чего ты?

Она чуть улыбнулась и хитро прищурилась:

- А скажи-ка свет, царевич. Из родственников своих кого знаешь?

- Э-э… Василис… вот знаешь, к чему привыкнуть до сих пор не могу, так это к вашим, - Андрей покрутил кистью в воздухе, - кругалям. Причём тут моя родня? Из них только, вон – брат с сестрой. Отец, сама знаешь, в прошлом году умер, а мать… Галина, короче… мне по фиг где она и что с ней.

- Так я не об них. Из дальних знаешь ли кого. Двоюродные, дядья, тётки? - она наклонила голову к плечу. – Особливо с отцовой-то стороны.

Андрей замотав головой, плюхнулся на стул и в упор взглянул на Василису:

- Зачем? – упрямо спросил он.

- Мысль у меня одна есть, проверить надобно, - ответила и сощурила глаза.

- Да что же это такое! Василиса! – чуть не завопила я, - ну скажи ты просто – что, к чему… и вправду очередные круги нарезаете.

- Тише, Катюша. Не могу пока открыться я, - приподняв бровь, медленно и успокаивающе проговорила она.

- Хм… ну, да. – Буркнул Андрей, задумавшись и глядя в стену, заговорил, - родня, говоришь… Был у отца двоюродный брат, соответственно тоже Елисеев. А! Нет… Еремеев. Имечко… как же звали-то его… Алексей, кажется. У него сын, получается мой, какой-то там племянник что ли?..

- Вот так-то оно лучше. Позволь мне, Андрюшенька, - Василиса подошла и приложила к его лбу ладонь. Нахмурилась и отняв руку, проговорила, - вот как складывается… интересно.

- Не томи, - посуровел голос Андрея.

- Ветвь ваша сильная, а в основе, рода начало – Елисеевы, да Еремеевы. Отпрысков по свету множество, но вот ты, да твой племянник, как звать его?

- Да не помню я, - мотнул головой Андрей.

- Вызнаем, - кивнула головой Василиса и продолжила, - вы с ним, Андрюшенька, несёте именно тот свет, который чует Никса. Помнишь ли историю-то, с гибелью её? Вот именно от него, суженого её вы и ведёте линию. Взяли всё возможное от него. А человек был ох, какой силы, да знания.

- И чего? – ошалело заговорила я, - Василис, ты хочешь сказать, что теперь эта селедка не отстанет?

- Ха! – вступил Иван, нерадостно, - она почитай какой уж век рыщет в этих поисках-то. Отстанет, как же! Тебя, Андрюха, она не смогла завлечь, тому Катерина причиной, ну и понятно, связь, любовь ваша. Но обозлило её то, что мог бы ты ей-то принадлежать, всего чутка не хватило. Причём, дважды, - хмыкнул он.

- Дважды? – удивился Андрей, - что-то не припоминаю второго раза. Про первый она мне, конечно, хорошо напомнила, но…

Иван аж цыкнул от собственного нетерпения и непонятливости Андрея:

- Так а встреча ваша с Катериной? Майская? Помнишь, как чувствовал-то себя?

- Э-э…, - он взглянул на меня, - не очень. Но я ж не собирался на себя руки…, то есть, в смысле… ну, короче, вы меня поняли.

- Андрюшенька, - глаза Василисы были печальны, она чуть запнулась, но продолжила, - скажу, по-современному, чтоб понятнее тебе стало, то была точка невозврата. Жизнь твоя застыла в зыбком равновесии, не произойди того разговора меж вами, хворь тебя съедаемая, оказалась бы сильнее.

Он внимательно слушал, не отрывая глаз от Василисы. Когда замолчала, кивнул утвердительно и неожиданно улыбнувшись, привлёк меня к себе, произнёс:

- Так то что Катюшка лучшее лекарство я и так знаю, - поцеловал, что у меня аж мурашки забегали.

Следующая страница



1     2     3     4     5     6     7     8     9     10     11     12     13     14     15     16     17     18     19     20     21     22     23     24     25     26     27     28     29     30     31     32     33     34    


















Rambler's Top100