Сайты партнёры:





К вышеперечисленному меню СИЗО города Ч., ежедневно на человека выдавалось по полбулки хлеба и по столовой ложке сахара. Хорошо, когда у заключенного были родственники, кто носил продуктовые передачи – грел заключенного, а если у человека не было никакой поддержки? Как выжить? У меня пока была надежда на мужа, а больше надеяться мне было не на кого. Обременять просьбами о продуктах свою крестную, у меня совести не хватит. Конечно, я никому не стала об этом говорить. Я была красивая, ухоженная, дорого одета. Пусть думают, что я в шоколаде, а там видно будет. Если сложится так ситуация, буду ехать на баланде. И точка. Заодно и курить брошу. Тоже плюс.

Я думала об этом, а сама, посматривая на обитательниц хаты, видела, что оказывается некоторые из них, ради сытого желудка, готовы на многое. Так я уже сутки наблюдала, что рядом с Лилей, когда у Лили возникала на то потребность, находилась дамочка с интересным прозвищем «Цыпочка». Позже я поняла, что это прозвище – производная от ее фамилии Цыпова. Однако на цыпочку эта дамочка походила мало. Своим внешним видом она напоминала ободранную кошку. Ей было 29 лет. Полная, невысокая, неопрятная. С дежурной лицемерной улыбкой и бегающими глазками. Когда Лиля хотела веселиться, Цыпа смеялась вместе с ней в независимости от своего настроения. Когда у Лили было плохое настроение, она орала на Цыпу, а та глупо улыбалась в ответ. Также Цыпа стирала Лилины вещи, накрывала для нее стол, убирала грязную посуду, в Лилино дежурство по хате, мыла за нее полы, и по желанию Лили пела грустные песни Тани Булановой. За все эти услуги Лиля кормила Цыпу продуктами, которые сумками носила ее небогатая мама.

Лиля писала маме такие слезливые письма, словно она находилась в клинике для онкологических больных, а не в тюрьме под следствием за совершение тяжкого преступления. Бедная мама крутилась, как белка в колесе, воспитывая Лилиного сынишку, топя печку в частном доме и таская Лиле сумки с продуктивом каждую неделю. Материально было очень тяжело и мама, вопреки собственному сердцу стала любовницей обеспеченного мужчины, который уже более года добивался бедную женщину. Он был ей неприятен, но тут нужда заставила. Этот же мужчина нашел посредника, который занимался Лилиным уголовным делом и пытался, чтобы Лиля получила условный срок наказания. Мужчина уже заплатил за это триста тысяч рублей. Мама говорила Лиле, что не знает, как будет отдавать эти деньги, а Лиля засыпала маму письмами, состоявшими из двух частей. Первая – тоскливо-страдальческая. Вторая – список необходимых продуктов. Я не выдержала и сказала:

- Лиля, ну зачем ты так маму напрягаешь?

- Это моя мама. Мне лучше знать напрягается она или нет.

Я лишь ухмыльнулась. Чтобы сделать передачку, нужно с тяжеленными сумками приехать на Централ к шести часам утра, занять очередь, а потом, возможно, после обеда, а порой только к вечеру у тебя, наконец, ее примут. Да еще нужно как-то умудриться сходить на работу, отвести и забрать маленького ребенка из садика, растопить дома печку, накормить все того же ребенка. Да еще на дворе мороз 35 градусов. Бедная мама. Ну, да хозяин – барин. Лиле виднее. Ее же мама.

Удивляло также то, что Лиля, заимев в шестерках Цыпу, тянула ее за стол вместе с собой. Понимаю, заплатить за услуги, и так как на тюрьме нет наличных денег, то заплатить можно продуктивом, чаем, кофе, сигаретами, одеждой. А зачем с грязной шестеркой из одной миски кушать, мне было не понятно. Лично я с Лилей не кушала. Она приглашала поначалу, но слишком мы с ней разные, чтобы с одной тарелки кушать.

Вот и сейчас Цыпочка прислуживала Лиле, а я лежала на своем втором ярусе и от скуки наблюдала за тем, чем живет хата и даже засмотрелась на то, как умело Цыпочка пляшет перед Лилей.

- Цыпа, а ты за что сидишь? – поинтересовалась я.

- Ой, долго рассказывать, - улыбаясь, ответила она, быстро жуя кусок бутерброда.

- Не можешь рассказать, дай обвинительное заключение почитать.

- На, читай, если интересно, - ответила она и достала обвинительное заключение.

Через пять минут чтения, меня разобрал хохот. Я смеялась во весь голос. Аня и Юля, смотря на меня, тоже невольно улыбались и спрашивали:

- Что там, Таня?

Я не могла сказать ни слова, хохотала, как сумасшедшая.

- Ну, что там? – заладили девчонки.

Я зачитала одно предложение: «… Цыпова Н. Н., Иванов В. Г., Коклюшкин Г. В., Цыпов А. Н., Вдовин Б.Г. 10 ноября 2005 года пришли в садоводческое товарищество «Василек» в целях хищения чужого имущества.

Прочитала, а сама загибалась со смеху.

- Давай дальше, - улыбались девочки.

«Иванов и Коклюшкин находились возле дачного домика №14 и наблюдали за окружающей обстановкой, чтобы вовремя предупредить сообщников об окружающей опасности. В это время Цыпова, Цыпов и Вдовин, выставив стекло в окне проникли в садовый домик №14 с целью хищения чужого имущества. В результате преступных действий этой группы, из дачного домика №14 садоводческого товарищества «Василек» были похищены: четыре ложки алюминиевые на общую сумму сто двадцать рублей, девять крышек алюминиевых на общую сумму девяносто рублей, четыре трехлитровые банки маринованных огурцов, которые потерпевшие не оценили в денежном эквиваленте, как не представляющих ценности и две двухлитровые банки малинового варенья, которое также не оценили в денежном эквиваленте, как не представляющие ценности для потерпевших».

Теперь смеялась не только я. Смеялись все присутствующие. Хохотали до упаду. Хохотала и сама Цыпа. За компанию.

«Далее организованная группа проследовала к дачному домику № 28, где Иванов и Коклюшкин остались наблюдать за обстановкой, чтобы во время предупредить сообщников в случае какой-либо опасности. Цыпова, Цыпов и Вдовин проникли на территорию дачного участка с целью хищения алюминиевой проволоки. Преступная группа целенаправленно шла на этот участок, так как проволока была надежно спрятана хозяевами, о чем знали члены данной группы. Они, не заходя в домик, подошли к навесу, на крыше которого лежала проволока. Цыпова пододвинула к навесу стол для того, чтобы достать проволоку. Залезла на стол, но, не обладая достаточным ростом, достать алюминиевую проволоку не смогла. Тогда Цыпов залез на стол, достал с крыши навеса три метра алюминиевой проволоки на общую сумму пятьсот тридцать рублей, и преступники спешно покинули место преступления…»

Я читала это бред, и у меня не осталось никаких сил смеяться. В общем, пока эта банда олухов лезла за этой проволокой, все это видел сосед по дачному участку, который оперативно вызвал милицию. И только «организованная группа» отошла от ворот домика № 28, как их приняли со всей добычей: проволокой, ложками, крышками и вареньем.

- Да, Цыпа, супер делюга у вас, - смеялась я, - впятером на общую сумму семьсот рублей. И что, все пятеро на тюрьме сидите?

- Да, - как-то грустно сказала она.

- С ума сойти. Девочки, только вдумайтесь, наше странное государство ежедневно тратит минимум две тысячи пятьсот рублей на содержание их пятерых на тюрьме. Сколько же денег государство уже потратило на них, пока они сидят за свои семьсот рублей. Смех и грех.

- Слушай, Цыпа, а семьсот рублей это же рыночная стоимость того, что вы украли?

- Не знаю.

- Если бы вы сдали все это скупщикам, то сколько бы вы получили за этот алюминий?

- Рублей сто восемьдесят, - ответила она.

Я ничего не стала говорить, лишь ухмыльнулась и посмотрела на Лилю. Та чего-то загрустила.

- Да, каждый выбирает по себе, - сказала я в никуда.

Лиля поняла, что эта реплика обращена именно к ней, но в ответ промолчала.

ДАЛЕЕ


Страницы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15  



















Rambler's Top100